С боков у лодок были сделаны гребные колеса, которые приводились в движение руками. На носу у каждого крейсера возвышалась броневая башня из фанеры. Там мог поместиться человек, если сидеть на корточках.

Иногда мы устраивали морские игры. Происходило это так. Человек восемь занимали места на "Авроре" и десяток – на "Марате". Все вооружались жестяными кружками.

Река возле лагеря была неглубокая, не больше метра глубиной. Суда маневрировали друг возле друга, ребята черпали кружками воду и выплескивали ее в "противника". Дым стоял коромыслом! Каждую секунду десятки кружек воды выплескивались в лодки; на обоих берегах орали ребята, разделившиеся на "красных" и "синих". Кончалось тем, что одна из лодок шла ко дну. Экипаж ее, фыркая, выбирался на берег. Тогда деревянный "крейсер" всплывал и его уводили победители.

В тот день я был на "Авроре". "Марат" подошел вплотную и взял нас на абордаж. После ожесточенной схватки шестеро из нас оказались за бортом. "В живых" остались только Галина и я. Мы бросились удирать. Голосящий "Марат" следовал за нами метрах в пяти. Я вертел колеса так, что от меня пар шел. Толстая Галка пыхтела на корме и плескалась из кружки, целясь в лицо капитану "Марата".

Вдруг капитан "Марата" взял длинную веревку, сделал из нее петлю и накинул ее на Галку. Та закричала. Не разобрав, в чем дело, я завертел колеса еще быстрее. Галина, конечно, выбыла из строя. Только брызги полетели!

Я перестал вертеть колеса. "Марат" подошел вплотную. Капитан его заявил, что берет нас в плен. "Неприятельские" матросы подтянули на аркане Галину и втащили ее к себе.

– Все в порядке, – сказал мне капитан. – Принимай буксир!

Но тут мы услышали, что кто-то продолжает плескаться у борта. Я оглянулся: это был Вовка Грушин. Он отплевывался и тихонько ругался.

– Вовка? Ты откуда?

– Из воды, – ответил он. – Вы меня сбили с моего плота. Во-он мой плот. Догоните его!