– Самолет? – спросил Андрюшка, передавая Вовке плоскогубцы.

– "Самолет"! Чудак ты... Получше будет!.. Я за это лето построю...

Тут он вспомнил, что это тайна, и прикусил язык. Галка спросила его с надеждой:

– А тебе, наверно, здо-орово попало за то, что ты получил переэкзаменовку?

– Попало... Главное, не надо никакого топлива!.. Ну, пока, товарищи! Масса дел. В лагерь едете?.. А я не поеду. Родные посылали, а я наотрез отказался.

– А за это попало? – спросила Галка.

– Ну и что ж! – отвечал Вовка. – Я все равно отговорился. В лагере мне нельзя работать.

– А в техкружке?

– Чепуха! В техкружке всякие модельки строят, а у меня – мировое дело... Ну, пока! Пошел. Да!.. Чуть не забыл! Мы сняли дачу в двух километрах от лагеря. Буду заходить. Только не болтайте никому. Это такое дело, такое дело!..

Размахивая руками, Вовка пятился к двери, пока снова не ткнулся в этажерку, на этот раз так сильно, что с нее упал гипсовый бюст Архимеда. Вовка подхватил его на лету.

– Это кто? – спросил он.

– Архимед, – ответил Андрюшка.

– Гм! Архимед... Архимед... Это, наверно, какой-нибудь знаменитый человек... – Вовка помолчал, разглядывая бюст. – У него симпатичное лицо, у этого Архимеда. О! Вот увидите, это имя благодаря мне станет дважды знаменитым!

– Не какой-нибудь знаменитый... – начал было Андрюшка, по Вовка уже скрылся.

Галина постукала себя карандашом по лбу и посмотрела на нас.

 Как только наступили каникулы, мы переехали в лагерь. Мы прожили там десять дней, а Вовка не появлялся. Только на одиннадцатый день мы встретились с ним при загадочных обстоятельствах.

На маленькой речке возле лагеря у нас имелись две плоскодонные лодки. Наши техкружковцы переоборудовали их в крейсеры "Аврора" и "Марат".