— Оторвало бы тебе язык в телепортаторе, зануда…

Шон замолк, но опасно засопел.

— Мам! Мама, Шон хочет выкинуть меня из самолёта! Мам, скажи ему! — обиваясь ногой и руками, я успел заорать до того, как брат зажал мне рот.

Мама, сидевшая на кресле впереди, привстала, перегнулась через спинку сидения, и Шон получил звонкий подзатыльник.

— Я тебе сколько раз говорила, что нельзя бить младшего брата?

— За сегодня, или вообще? — поинтересовался старший брат, уворачиваясь от второго подзатыльника и отпуская полузадохнувшегося меня.

— Ещё раз и пойдёшь сидеть в хвосте до конца полёта, — пригрозила мамуля.

— Пусть тогда Ирдес помолчит.

— Чего?! Да я вообще спал! Это ты тут приседаешь мне на уши уже час, не затыкаясь! Мам, пусть лучше Шон помолчит! Мам, скажи ему!

— Шон.

— Почему всегда «Шон»?! Чуть что, сразу «Шон»!

— Потому, что ты старше и отвечаешь за младшего брата.

Последнее слово как всегда осталось за мамой, которая, удовлетворённо кивнув, села на своё место. Папа только тяжело вздохнул, слушая нашу перепалку. Шон продолжал тихо ворчать по поводу неудачных генетических экспериментов, заканчивающихся появлением на свет мерзких существ, вроде младших братьев. Я, так же тихо, проехался по поводу несчастных старших братьев, которым достаётся рост и сила, но явно обделяют мозгом. Шон шёпотом пообещал меня удушить, я посоветовал ему записаться в очередь страждущих моей мучительной смерти и откинул спинку сидения, ложась поудобней, и размышляя, стоит ли стараться и воскрешать братца, если его всё же прибьют. Всё время пути я намеревался нагло проспать.

Аргх! Ну вот так всегда! Стоит интересному сну робко постучаться в двери моего сознания, как обязательно что-то заставит проснуться! «Киц-киц-киц-кица, Кица-кицуня» — пел детский голосок, явно указывая, что звонит не кто-нибудь, а Рысь. Нашарив навязчиво пищащий сотовый, я прижал трубку к уху.